О принятии боевых решений.

     
     Бездействие в бою, в боевой обстановке или при подготовке к боевым действиям не допустимо, поскольку оно облегчает врагу задачу по уничножению наших солдат. Если не действуете вы, то действует враг. Бездействие влечет поражение и гибель. Это самоочевидная истина. Логично было бы предоположить, что пехотинцы в любой обстановке будут делать все возможное для нанесения ущерба врагу и уменьшения ущерба своим подразделениям. Однако практика показывает, что бездействие являлось и является широко распространенным в армии явлением. 
     Пехотинец должен уменьшать военное бездействие. 
     Этот раздел посвящен объяснению причин военного бездействия и предлагает ряд способов его уменьшения. 
      
      
      
     Действия в бою определяются принятыми в соответствии с обстановкой решениями. Однако, стремление всячески уклониться от принятия боевых решений являются не редкостью. Оно возникает из нежелания нести большую психологическую нагрузку, неизбежно возникающую в связи с принятием боевого решения. 
      
      
      
     Огромные отличия между процессами принятия решений в обычной жизни и принятия решений в бою является одной из важнейших причин жестокой психологической нагрузки на солдата при принятии боевого решения и, соответственно, стремления уклониться от его принятия. Между принятием боевого решения и принятием обыденного, бытового решения имеются следующие различия: 
      
      
      
     1. Неизвестность обстановки. В бою очень редко бывает ситуации, когда обстановка бывает полностью ясна: не все огневые точки врага известны, не известно, сколько солдат противника принимает участие в бою, неизвестно его вооружение, неизвестно, где соседние части, неизвестно подвезут ли доплнительные боеприпасы и т.д. На каждое «за» имеется аналогичное «против». В повседневной жизни человек редко сталкивается с таким уровнем неизвестности, а в бою постоянно приходится принимать решения, основываясь лишь на вероятных данных. Подмечено, что на психику солдата сильно воздействует не столько сила противника, сколько новизна того, что встречается в боевой обстановке. На поле боя солдаты чувствуют себя спокойнее после перехода противника в атаку, чем до ее начала. Когда люди не знают, что их ожидает, им свойственно подозревать худшее. Когда же факты становятся известны, они могут противодействовать им. Поэтому в ходе подготовки следует сокращать то новое и неизвестное, с чем человек может встретиться в бою. 
      
     2. Невозможность достижения «идеального» боевого результата, боязнь ошибок. Даже после полной и правильной подготовки к бою действия могут быть безуспешными либо сопряженными с потерями. Противник или природа могут оказаться сильнее, в бою возможны всяческие неожиданности, которые могут спутать все планы. В повседневной жизни окружающие ждут совершения от человека «правильных» поступков и ожидают наступления «правильного» результата этих поступков. Люди считают, что «неправильный» результат есть следствие «неправильных» действий. В бою же даже «правильные» действия могут привести к «неправильному» результату и, наоборот, ошибочные действия могут закончиться «правильным» результатом. В обыденной жизни человек нередко может выбрать из ряда возможных действий наиболее правильное и разумное. В бою же единственного верного решения, как правило, не бывает. Точнее, в момент принятия решения о выборе одного из нескольких вариантов действий невозможно определить, правильно то или иное решение или нет. Только потом, после боя, когда становятся известными все обстоятельства, можно решить, какое решение в той обстановке было бы самым правильным. 
      
     3. Страх ответственности. Ответственность может быть разной – перед самим собой, моральной, перед начальством, уголовной и т.д. Но в любом случае человек не хочеть иметь проблем для себя из-за отрицательного результата своих действий. В обыденной жизни за «неправильный» результат должна возникать ответственность. Чтобы избежать риска возникновения ответственности, нужно действовать «правильно». В бою, когда добиться «положительного» результата, то есть выполнения задачи без потерь, практически невозможно, результат, как правило, «неправильный». Соответственно, солдату кажется, что ответственность в той или иной форме наступает почти за любые действия. 
      
     4. Отсутствие времени на обдумывание и рассмотрение всех возможных вариантов действий. События могут развиваться настолько стремительно, что решение должно быть принято молниеносно. 
      
     5. Неясность цели действий или видимая бесцельность действий. Нередко общая цель действий в бою неясна, в том числе она может сознательно скрываться командыванием во избежание разгадывания противником планируемой операции. 
      
      
      
     Другим сильным фактором, оказывающим жесткое психологическое давление на лицо, принимающее решение, является страх гибели или получения увечий, страх попадания в плен, в том числе страх за других. Этот страх является проявлением одного из основных инстинктов человека – инстинкта самосохранения. Страх имеет так называемый «туннельный» эффект. Все внимание человека сосредотачивается на источнике страха, и все действия сконцентрированы на уклонении от этого источника. Даже командир высокого ранга, не привыкший к опасности, в первую очередь думает о себе, а не об управлении боем, хотя от источника опасности он сравнительно удален. 
      
     При отсутствии достаточной информации человек под действием страха начинает домысливать, чтобы восстановить полную картину происходящего, то есть фантазировать в сторону причин страха. Нередко солдату начинает казаться, что он воюет один против множества противников. Нередко возникает желание просто переждать, пока все это само собой не кончится. 
      
     Кажется, что солдаты противника стреляют более метко и эффективнее. Выполнение боевых решений связано со сближением с источниом страха и с уделением внимания явлениям, отличным от источника страха. Известно, что лишь небольшая доля солдат, попав под огонь противника, ведет сколько-нибудь прицельный огонь (около 15%). Остальные либо не стреляют вообще, либо стреляют, чтобы только стрелять, в пустоту, расходуя драгоценный боезапас. Солдаты стремятся своим огнем как бы остановить летящие в них пули. Люди стремятся сразу открыть огонь, как только залягут, даже не определившись с целью и установкой прицела. Остановить такой бесполезный огонь очень трудно. 
      
     Значительная часть солдат участвуют в бою машинально. Боевая деятельность лишь имитируется, но не осуществляется. При затрате массы усилий на борьбу со страхом сил на самостоятельные осмысленные действия в бою не остается. 
      
     Учитывая фактор «поглупения» во время боя, следует максимально упрощать совершаемые действия, а во время подготовки разучивать и доводить до автоматизма действия в стандартных ситуациях. Заметим, что «поглупение» возникает не только в связи со страхом, но и в связи с действиями в группе. Как известно, уровень разумности толпы ниже, чем отдельных людей, ее составляющих. 
      
     Действия, лишь имитирующие боевую активность, являются лучшим подарком противнику. 
      
     То же самое происходит и в сфере принятия решений. Попадая под огонь, о выполнении задачи не думают, все мысли сосредотачиваются на имитации действий или на уклонении от боя. 
      
     Кстати, «туннельный» эффект сосредоточения внимания на чем-то одном может использоваться для борьбы со страхом. Когда внимание человека сосредотачивается на какой-либо деятельности или на чем-то, что отвлекает его от источника страха, страх отходит на задний план. Одним из отвлекающих факторов может быть деятельность командира. Можно организовывать подсчет боеприпасов, углубление окопов или определение установок прицела. Нередко простое повторение какой-нибудь рифмованой фразы помогает снять страх. Многие солдаты отмечают, что с началом боя, когда возникает необходимость что-то делать, страх уменьшается. 
     Фактором, препятствующим принятию решений, является также боевой стресс или психологическое истощение. Проявления боевого стресса могут быть разнообразны, поскольку каждый человек по своему реагирует на большую психическую нагрузку. Результатом боевого стресса может быть и сверхактивность, и попытки не обращать внимания на трудности обстановки. Но если реакцией на боевой стресс является угнетение нервной системы, то последствием будет бездействие, безинициативность и халатность. 
      
      
      
     Серьезным психологическим фактором, препятствующим включению механизма принятия решений, является эффект войны на расстоянии – солдат, не видя противника, считает его как бы нереальным и несуществующим, несмотря на рвущиеся снаряды и свистящие пули. Солдат не может поверить, что кто-то хочет причинить ему реальный вред. 
      
      
      
     Наконец, есть и общечеловеческие причины стремления уклониться от принятия боевого решения – обыкновенная человеческая лень и нежелание выходить из состояния относительного комфорта, восприятие боевой деятельности, как, впрочем, и любой работы, в качестве наказания, желание поддержать собственный престиж (показать, что нет нужды в советах подчиненных, что ранее отданный приказ правильный), следование иррациональным мотивам (предвзятое мнение по отношению к противнику, в частности об общем превосходстве противника, пессимизм, следование в фарватере абсолютизируемого личного опыта). 
     Все эти факторы способствуют возникновению тенденции в поведении, направленной на уклонение от принятия решений. 
      
      
      
     И еще одно замечание, зачастую получается так, что чем сложнее задание, тем меньше потерь. Потенциальный риск и трудности подстегивают людей к более тщательному планированию и проведению действий. А простые задачи, наоборот, расслабляют и вызывают неподготовленность и, как следствие, потери. 
      
      
      
     В поведении человека уклонение от принятия боевых решений может выражаться в следующих формах: 
     1. Спихивание решения - от себя на другого. 
     1.1. Передача тяжести решения «вниз». 
      
     Этот способ спихивания решения подразумевает фактическое снятие задачи с подразделения в целом и передача его какому-нибудь отдельному элементу. 
      
     Например, вся тяжесть выполнения поставленной задачи перекладывается на приданные основному подразделению силы. В частности, выполнение классических задач пехоты по штурму позиций противника возлагается на подразделение разведчиков, истинной и главной задачей которого является сбор информации. 
      
     Выполнение задачи по уничтожению вражеского снайпера возлагается только на специального снайпера, а основное пехотное подразделение не принимает в этом участия. 
      
     Обустройство войск в полевых условиях возлагается исключительно на подразделения обеспечения, а до их подхода не делается элементарных шагов для собственного обустройства. 
      
     Общее для всех трех случаев одно - уклоняющееся лицо, ссылаясь на специальную подготовку придаваемых подразделений, на их более глубокое владение тем или иным умением, уходит от принятия самостоятельных решений и от вовлечения основного подразделения в осуществление соответствующих действий. Порочность такого подхода – в том, что любое придаваемое подразделение должно применятся не вместо, а вместе с основным подразделением. Пехота должна штурмовать сама объекты противника, должна осуществлять контрснайперские мероприятия и обеспечивать себя. 
      
      Другой ситуацией, в которой решение спихивается вниз, являются случаи, когда уклоняющееся лицо пытается уйти от принятия решений, направленных на выполнение задачи, пытается продемонстрировать невозможность ее выполнения. 
      
     Для такой демонстрации направляется не все подразделение, а его небольшой отдельный элемент, который заведомо не может выполнить задачу. После поражения этого элемента или даже его гибели уклоняющееся лицо получает возможность говорить, что задачу выполнить пытался, но обстановка не позволила. 
     1.2. Передача решения «наверх». 
      
     Суть этого способа в том, что уклоняющееся лицо ничего не предпринимает, считая, что все решения должны принять вышестоящие начальники, они же должны полностью обеспечить реализацию решений. А дело уклоняющегося лица - лишь выполнять распоряжения. Порочность такого подхода заключается в том, что ни один даже самый гениальный начальник физически не сможет думать обо всем. Лестница управления для того и существует, чтобы распределить весь объем решаемых вопросов по различным уровням. Вышестоящий начальник должен решать более общие задачи, чем нижестоящий. Если все местные задачи попытается решать вышестоящий начальник, то работа по выработке решений на уровне этого начальника будет полностью парализована из-за ее объема. 
     1.3. Передача решения «вбок». 
      
     Суть этого способа заключается в передаче задачи соседнему подразделению. Порочность его заключается в том, что соседние подразделения должны взаимодействовать. Ложные «успехи» уклоняющегося лица по спихиванию решения «вбок» разрушают основу взаимодействия, порождая желание уйти от оказания помощи и уклониться от взаимодействия впредь. 
     2. Следование боевому уставу или иной инструкции. 
     Следование положениям боевых уставов, наставлений и других инструктивных документов также нередко становится способом уклонения от принятия решений. Необходимо понимать, что боевой устав или наставление рассчитаны на некую усредненую боевую ситуацию. Они - результат обобщения предыдущего боевого опыта и попытками его распространить на будущие бои. Уставы отражают уровень развития техники, существующий в момент их написания. Они связаны с конкретным вооружением своих войск и войск предполагаемого противника, с применяемой противником тактикой, с условиями предполагаемого театра военных действий. Ну и, наконец, на них влияют догматические представления того или иного обещества о «правильных действиях» на войне. Уставы страдают от попыток зафиксировать «самую правильную и рациональную» тактику действий. Закрепление усредненных правил ведения боя неизбежно порождает некоторый примитивизм. 
      
     Все эти факторы говорят о том, что боевой устав принципиально не может отвечать на все вопросы и содержать решения для любых боевых задач. Любой боевой устав или наставление нужно рассматривать не в качестве универсального закона, не допускающего отступления, а в качестве сборника методических рекомендаций. 
      
     Шаблонные решения часто не приводят к успеху, они являются большими врагами в руководстве. Устав является хорошим подспорьем для организации боя на скорую руку, например, для действий наспех сколоченных подразделений. Поскольку все солдаты такого подразделения знают тактические шаблоны, то использование положений уставов намного снизит несогласованность и разнобой в действиях. В условиях, когда есть возможность отработать порядок взаимодействия между солдатами и подразделениями, решение следовать уставным положениям должно приниматься в каждой конкретной ситуации по обстоятельствам. Никакой презумпции правильности уставного решения не должно быть. 
      
     В качестве примера неуместного использования устава может служить использование артиллерийской подготовки. Нередко возникают ситуации, когда она лишь предупреждает противника о готовящейся атаке, причиняя ему незначительный ущерб, и вводит в заблуждение свои войска относительно степени подавления вражеской обороны. 
      
     Примером неудачной попытки закрепить «самую правильную и рациональную» тактику действий в боевом уставе может служить вопрос о боевых группах пехоты. До начала Великой Отечественной Войны пехотное подразделение в бою разделялось на две группы: группу, осуществляющую маневр, и группу огневой поддержки. Пока одна группа стреляла, подавляя огневые точки противника, другая сближалась с ним. По результатам начального периода Великой Отечественной Войны от довоенного разделения пехоты на группы отказались. В ходе войны выяснилось, что в результате разделения на группы сила удара пехоты ослабевала. Получалось так, что группа огневой поддержки принимала участие в бою лишь ограниченное время на первоначальном этапе, а затем отставала от маневренной группы. Последней приходилось вести бой самостоятельно. Послевоенные советские уставы не предусматривали разделения пехотных подразделений на огневую и маневренную группы. По опыту чеченской кампании использование боевых групп вновь вводят в боевую подготовку. Считается, что разделение на группы способствует снижению потерь пехоты, поскольку обособленная группа огневой поддержки лучше выполняет задачу по подавлению огневых точек противника, чем пехотное подразделение, все солдаты которого одновременно осуществляют сближение с противником. Представляется, что вопрос об использовании боевых групп должен решаться исходя из конкретных условий того или иного боя. Попытки закрепить «самое правильное» решение вопроса обречены на провал. 
     3. Промедление с принятием решений. 
     Название этой формы уклонения от принятия решений говорит само за себя. Широко известа армейская пословица «получив приказ - не спеши его выполнять, так как прийдет отмена», возможно, хорошо отражает некоторые моменты в работе бюрократического армейского механизма, но в боевых условиях нередко является сознательным способом уклонения от принятия боевых решений в надежде, что соответствующие действия будут предприняты кем то другим. 
     4. Установка на то, что задач никаких нет. 
     Смысл этой формы уклонения сводится к формуле «нет приказа – значит, мне ничего не нужно делать». Не всегда старшие командиры могут или считают необходимым отдать приказ. Нужно помнить, что в боевых условиях каждый должен сам оценивать обстановку и прилагать максимально возможные усилия для изменения ее в свою пользу. Отсутствие прямых указаний не должно служить основанием для бездействия. Если нет приказа от начальства, значит, приказ должен быть отдан самому себе. 
     5. Слепое следование приказу. 
     Бездумное следование букве приказа командира может быть проявлением стремления уклониться от принятия самостоятельного решения. Уклоняющееся лицо ссылается на наличие приказа старшего командира и заставляет выполнять его буквально, не вникая в его тактический смысл. Нужно понимать, что, исполняя приказ, нижестоящий командир должен принимать самостоятельные решение в развитие решения вышестоящего командира. Приказ атаковать населенный пункт, занятый противником в 15.00, не следует понимать так, что пехоту нужно гнать по ровному полю на неподавленные пулеметы противника, главное, чтобы не опоздать с началом атаки. Он означает, что к 15.00 атаку нужно подготовить таким образом, чтобы она завершилась успешно с минимальными потерями. 
      
     Приказ совершить марш не означает, что нужно просто сесть и поехать. Нужно провести все подготовительные мероприятия, для контрзасадных действий или иной встречи с противником. 
      
     Следование приказу психологически снимает груз ответственности за выработку решения и к нему очень часто прибегают, ссылаясь на то, что «армия держиться на приказе». Правильнее было бы говорить, что армия держиться на инициативе. Вышесказанное не означает, что можно игнорировать приказы. Нет, менять принятое решение без наличия веских причин нельзя, поскольку сбивается взаимодействие и получается еще хуже. Однако, нужно понимать тактическую цель приказа (замысел боя) и толковать приказ именно в соответствии с этой целью, а не просто как обязанность произвести некоторую последовательность действий. 
     Показав основные формы уклонения от принятия боевых решений, перейдем к описанию способов борьбы с этим негативным явлением. 
     Хочется отметить, что постоянные призывы в боевых уставах и наставлениях к проявлению инициативы в бою, а также ее прославление в литературе мало способствуют росту инициативности солдат. Если инициатива в реальной жизни остается наказуемой, а бездействие зачастую не несет негативных последствий, то естественным результатом будет уклонение от принятия решений и бездеятельность. 
     Далее рассмотрены способы, содействующие принятию самостоятельных боевых решений. 
     1. Постоянный приказ на деятельность и принятие решений. 
     В боевой обстановке необходимо исходить из того, что в любой момент времени у каждого солдата есть приказ на самостоятельную оценку обстановки и принятие самостоятельного боевого решения даже в отсутствие каких бы то ни было указаний и распоряжений сверху. Солдат должен понимать, что имеются психологические причины, которые подталкивают его к уклонению от принятия решений, к бездействию, что известны наиболее частые формы уклонения. 
      
     Любой солдат или командир должен постоянно задавать себе вопрос, не пытается ли он уклониться от принятия боевого решения. Нужно исходить из того, что ответственность за непринятое решение должна быть строже и неотвратимей, чем ответственность за принятое решение, которое оказалось неверным. Даже в обстановке, когда, вроде, ничего не происходит, можно найти способы улучшить положение наших войск – это может быть проведение тренировок, укрепление системы инженерного оборудования позиций, проведение патрулирования и т.п. 
      
     Дополнительным эффектом деятельности будет уменьшение страха, поскольку человек концентрируется на производимом действии, а не на источнике страха. 
      
     Итак: в боевой обстановку у каждого всегда есть приказ на совершение действий улучшающих положение наший войск. Уклонение от принятия решений и действий – наказуемо. 
     2. Приказывать нужно, ЧТО сделать, но не КАК сделать. 
     Другим проверенным способом повышения инициативы в войсках является введение системы, при которой руководство не отдает детализированных приказов, а подчиненные знают это и сами определяют порядок выполнения приказов. Исключением являются лишь случаи, когда старший командир лучше знаком с местностью или обстановкой, а также при организации особо сложных видов боя – форсирования рек, ночного боя, отхода и т.п. Ведение боя на больших пространствах, быстрое изменение обстановки нередко делают отдачу детализированных приказов бессмысленной, а ожидание со стороны подчиненых детального приказа ведет к пассивности и бездействию. Подчиненый не должен ожидать от командира детального приказа. А командир не должен приучать подчиненных к чересчур детальным указаниям. Нужно следовать принципу «поставь задачу, дай средства и позволь выполнить ее самостоятельно». 
      
     Даже в случае, когда обстоятельства требуют отдачи детальных приказов, следует указывать общую цель боя, чтобы при возникновении неожиданных изменений обстановки получивший приказ смог скорректировать свои действия. При необходимости детальных приказов целесообразно проводить консультации с теми, кто будет их выполнять. 
      
     3. Ответственность не за последствия принятого решения, а за недостатки в подготовке его принятия. 
      
     Наиболее значимым, но далеко не самым очевидным способом повышения инициативы является изменеие подходов к ответственности лиц, отдающих приказы. Как уже указывалось выше, в бою возможны всяческие неожиданности, и даже полная подготовка к ведению того или иного вида боя не гарантирует 100% успеха. Результат действий в бою в общем-то в подавляющем большинстве случаев «неправильный» - даже при выполнении поставленной задачи полностью избежать потерь далеко не всегда удается. В обыденной жизни ответственность возлагается по следующиму правилу: «если есть негативные последствия деятельности, значит деятельность была «неправильной», что в свою очередь означает, что лицо, которое распорядилось о совершении этих действий, допустило ошибку и должно быть наказано. 
      
     В боевых условиях нередко применение такого же подхода к возложению ответственности приводит к тому, что исполнители боятся вообще что-либо предпринимать. Логика здесь приблизительно следующая: если я ничего не делаю, значит нет никаких последствий, в том числе негативных, что означает отсутствие ответственности. В результате получается, что солдат или командир готовы отдать жизнь за Родину, но панически боятся выговора за ошибки в предпринятых действиях. Страх ответственности за поражение вреден, вместо стимула для инициативы он заставляет бездействовать. 
     Единственный выход из этой ситуации – изменить подход к наложению ответственности. Главный вопрос для ее наложения следующий: предприняло ли то или иной лицо все РАЗУМНО ВОЗМОЖНЫЕ и ИСПОЛНИМЫЕ в данной обстановке меры для достижения успеха в бою? Даже в случае поражения в бою и срыва задания при принятии всех мер ответственность не должна наступать. Ответственность наступает не «по результату», а «по приложенным усилиям». Ее можно возлагать даже если был успех, но этот успех был случаен и не предопределялся теми усилиями, которые предпринимало то или иное лицо. 
     В завершение этого раздела следует остановиться на вопросе о невыполении приказа. Приказы должны выполняться. Это аксиома. Однако, рано или поздно возникнет ситуация, когда обстановка потребует отступить от приказа. При этом нужно руководствоваться следующим: по общему правилу исполнитель имеет право изменять способы выполнения поставленной задачи, но не уклоняться от достижения тактической цели, которая должна быть достигнута в соответствии с приказом. Запрет на отход от выбранного способа выполнения задачи должен специально оговариваться лицом, отдающим приказ, и быть обоснованным тактическими соображениями. Командир, лишающий подчиненных возможности выбора способа выполнения поставленной задачи, должен нести полную ответственность за такое решение. 
      
     Полный отказ от выполнения поставленной задачи возможен лишь в случае, если тактическая ситуация изменилась настолько, что цель, которая должна быть достигнута в процессе выполнения приказа с очевидностью отпала. 
      
     Разумеется, существуют еще ситуации, когда в силу объективных причин выполнить приказ невозможно. Для разграничения случаев уклонения от принятия решений от действительной невозможности выполнения задачи следует рассматривать комплекс мер, предпринятых для подготовки ее выполнения. Исполнитель обязан предпринять все возможные действия, которые только можно предпринять для подготовки выполнения задачи. И только после этого он получает право ссылаться на полную невозможность ее выполнения. 
     Хотелось бы подчеркнуть следующее. Один человек может эффективно осуществить визуальный и голосовой контроль на поле боя над группой людей около 10 человек (приблизительно размер одного отделения). Радиосвязь расширяет зону контроля командира, но она не является полным эквивалентом личного визуального и голосового контроля. Поэтому все командиры от взвода и выше вынуждены делегировать полномочия по принятию хотя бы части решений вниз. Проблема невозможности контроля решается прививанием привычки принимать самостоятельные решения, зная общий замысел действий. Поэтому умение принимать самостоятельные решения – это ключевой навык солдата и офицера, более важный чем технические навыки.